Хроника дня выборов в Национальную Конституционную Ассамблею в Венесуэле

Чилийский журналист Алехандро Кирк несколько недель находился в Венесуэле, в самой гуще событий. Кирк дает нам реальное представление о происходящем, отличное от пропаганды «международных» СМИ. Кирк берет интервью у людей с обеих сторон конфликта. Он выводит на сцену «невидимых», то есть сам народ, о котором пропагандистская пресса не знает и не хочет знать. Ниже представлена хроника дня выборов.

Хроника дня выборов в Национальную Конституционную Ассамблею в Венесуэле

Более восьми миллионов людей в воскресенье 30 июля проголосовали на выборах, на которых была  избрана Национальная Конституционная Ассамблея. Международная пресса целый день рассказывала о протестах оппозиции. В отличие от нее журналист Алехандро Кирк обратил внимание на народ Венесуэлы, который пришёл и проголосовал за свое будущее. Об этом его репортаж.

Алехандро Кирк — Каракас, 31/07/2017

В воскресенье 30 июля, когда сторонники оппозиции были заняты установкой гуаримба[1] в Кауримаре, богатом районе в восточной части Каракаса, среди них вдруг появился лидер крайне правых Венесуэлы Мария Корина Мачадо «Марикори». Она выглядела решительно и пришла, чтобы поддержать протестующих.

«Марикори» объявила, что текущие выборы в Национальную конституционную ассамблею (НКА), которые она обещала не допустить, стали в действительности ее победой и могилой для Николаса Мадуро, стали триумфом лидера оппозиции и «народа».

На демонстрацию пришло около трех тысяч человек. Четыре месяца протестов принесли более сотни убитых (20 из них сгорели заживо), несколько тысяч раненых, десятки разрушенных общественных зданий и предприятий. Эта демонстрация должна была вдохновить оппозицию на очередной большой марш для захвата Каракаса и свержения чавизма.

Алехандро, «американский венесуэлец» на большом мотоцикле сказал, что протестующих было «много», они возвели масштабные укрепления, и никто из Кауримаре не смог проголосовать за Национальную конституционную ассамблею (НКА). Они остались дома и заблокировали своих соседей горами строительного и бытового мусора, закрыли практически все выходы. С этого момента они стали доминировать на выборах, и политическая инициатива перешла к ним.

По словам оппозиции чависты составляют меньшинство, менее 20% населения. Большинство было против НКА. Оппозиционеры угрожали сторонникам Чавеса, пытались запереть население в домах, перекрывали улицы, атаковали более 200 избирательных участков, многие из них сожгли, уничтожали устройства для голосования, делали все, чтобы не допустить людей на выборы. Зачем, если чавистов так мало?

Восемь миллионов

Мы знаем, почему: более восьми миллионов людей,  8 089 320, если быть точным, проголосовали на выборах в НКА в Венесуэле. Да, это меньше 50% избирателей, это правда, но это на три миллиона голосов больше, чем получили сторонники Чавеса на парламентских выборах 2015 года, когда правые партии одержали полную победу. И, что очень важно, на миллион больше, чем оппозиция, по ее словам, собрала на своей «консультации» или «референдуме» 16 июля, не составляя списков избирателей, не проверяя их, без тайного голосования, и уничтожив все документы после голосования.
Оппозиция говорит, что выборы сфальсифицированы, несмотря на то, что избирательная система и избирательные технологии, признанные во всём мире, свидетельствуют об обратном. То же самое говорила оппозиция о 18 из 19 выборах, которые проводились в Венесуэле с 1998 года, за исключением тех, где они одержали победу.

Настоящие фальсификаторы, правые и их международные друзья, спелись давно. Сами выборы были для них большой аферой, разработанной для того, чтобы превратить Венесуэлу во вторую Кубу времен Батисты. «Этого не может быть», — воскликнул Лайош Шазд, пуэрториканский аналитик венгерского происхождения во время прямой трансляции по HispanTV. «Не может быть, чтобы число сторонников Чавеса увеличилось на три миллиона после всех тех страданий, что перенес венесуэльский народ за три года», — добавил он.

Его слова распространились по всему беспокойному Каракасу.

То, о чем говорил Шазд —  частично правда, мы видели это своими глазами: мы видели людей, которые пострадали от нужды, снижения уровня жизни, неопределенности, угроз и нападений. Но это произошло в первую очередь из-за инфляции и безудержной спекуляции. Из-за спекулятивных цен, перебоев в распределении продуктов питания и недостатка медицинской помощи всегда страдают самые бедные, а не те, кто потратил четыре месяца своей жизни на очередную оппозиционную авантюру.

В этом и заключался их план — заставить страдать по максимуму. Та же схема применялась в Чили в с 1970 по 1973 год, в Никарагуа с 1979 по 1990 год, на Кубе с 1959 года и до настоящего времени: сломить волю с помощью голода и насилия, убедить людей, что революция не нужна. И этот план действительно работает. Простой человек не склонен к размышлениям о внутренней или внешней экономической войне, империалистическом саботаже или блокаде со стороны фармацевтических транснациональных корпораций. Нет. Во всем, конечно же, всегда, виновато правительство.

Несомненно, именно из-за этого чависты проиграли парламентские выборы в 2015 году. Не потому, что правые значительно увеличили свой электорат, а потому что сторонники чавистов продемонстрировали свое неприятие системы управления. Они выразили свой протест против предательства некоторыми лидерами своей социальной программы, против коррупции, неэффективности и бюрократии, против чрезмерного злоупотребления властью со стороны СМИ и общественных лидеров, а также в значительной мере против отсутствия власти (по иронии судьбы, при «диктаторе» и «авторитарном» Николасе Мадуро). Проще говоря, во время текущего революционного процесса руководство пренебрегало народным характером власти, который был так дорог Уго Чавесу.

Избиратели, таким образом, наказали чавистов, а лидеры оппозиции, воспользовавшись своей победой на выборах, представили последующий протест как народный. У протестующих были сильные аргументы, видимое недовольство, мощный административный ресурс, поддержка со стороны основных средств массовой информации и международных фондов, в том числе, самых влиятельных. Почему же они так провалились? С такими союзниками как Соединенные Штаты как они могли не одержать победу? Но ее не произошло. Жители холмов никогда не участвовали в демонстрациях оппозиции, беднейшие слои населения предпринимали неимоверные усилия, чтобы проголосовать, иногда им приходилось даже переплывать реки.

Вооруженные силы

Кроме того, оппозиционеры осознавали важную роль Вооруженных сил Венесуэлы (FANB) и рассчитывали на их поддержку. По их логике все должно было произойти следующим образом. Поскольку военные являются значительной частью народа, особенно в Венесуэле, они должны хорошо понимать свою историю. Молодые офицеры должны презирать мафию в лице генералов и коррумпированных адмиралов, которые окружают тропического тирана Мадуро. Они должны помочь смести режим.

Число открытых призывов к государственному перевороту увеличивалось. Но это не сработало: в течение четырех месяцев крупнейшего восстания с 2002 года и в разгар жестокой экономической войны ни один крупный военачальник или военное подразделение не выступил против правительства. Как раз наоборот.

В оппозиции это объясняют действиями мифической кубинской контрразведки, которая якобы следила за высшими должностными лицами. В действительности одним из тех факторов, которые воспрепятствовали насаждению оппозиционной идеологии, явилась политическая сознательность военных.

Молодой лейтенант полиции проверил у нас документы в Беллас-Артес, недалеко от центра Каракаса. После проверки мы почти полчаса говорили с ним о необходимости остановить атаку на Венесуэлу со стороны СМИ, и прежде всего, исключить «украинский сценарий», который в настоящее время разыгрывается в Венесуэле с целью свержения правительства.

На улице стояли сержант армии и группа солдат, в руках они держали АК-47. Я подошел к сержанту и сообщил ему, что мы будем снимать репортаж о том, как выполняется «План Республика»[2], и как охраняются избирательные участки. И сержант сказал: «Снимайте, если вы хотите, но это не «План Республика», мы охраняем право народа на волеизъявление». Я спросил: «Какая разница?». Ответ: «Разница в том, что ты лжёшь». Каков эксперт!

Полковник Владимир Луго отвечает за охрану Дворца Национальной Ассамблеи в так называемом Капитолии. Однажды туда без предварительного уведомления прибыло несколько оппозиционных депутатов, чтобы попытаться провести осмотр. Луго не пустил их, и они попытались сделать это силой. Позже Хулио Борхес, лидер парламентского большинства, потребовал доступа к зданию. После разговора Луго не стал церемониться и выпроводил его. Он быстро стал популярным героем, люди стали делать с ним селфи. Однажды, когда я увидел его в Военной академии, я представился и спросил, кто победит в этом противостоянии. «Народ, — сказал он, — и Чавес», — после он похлопал меня по плечу и ушел.

Владимир Падрино Лопес, главнокомандующий и министр обороны предупредил на церемонии: «В сердцах и головах этой группы генералов и адмиралов еще жив путч 11 апреля (путч высших военных чинов против Чавеса). Кажется, что некоторые хотят таким образом захватить власть. Я не знаю, как они собираются это сделать, не знаю».

Местный аналитик, который работал с Чавесом, рассказывает, что после переворота 2002 года, президент решил реорганизовать армию. Он изменил её структуру руководства, чтобы объединить оперативное стратегическое командование, военную доктрину и учебные военные институты. «Чавес был военным и решил сделать вооруженные силы революционной политической партией. При нем подготовка офицеров проводилась через Военный университет, который объединил в себе все офицерские школы. Были созданы военные училища. Это подняло уровень их выпускников, а также уровень военных инженеров (сержантов-техников). Это стоило ему огромных личных усилий и именно отсюда исходит это единство и взаимопонимание офицеров и солдат».

Падрино снял неформальное видео, незадолго до военного парада 5 июля, находясь на своем рабочем месте: «Некоторые ищут предателей. В Вооруженных силах они их не найдут»[3].

«Барриос»

Во время совместной работы HispanTV и teleSUR мы исследовали ту часть страны, которую иностранные корреспонденты никогда не решались посетить. Опасные районы на холмах. Эта территория часто оказывалась под контролем чавистов, иногда под контролем колумбийских парамилитарес или преступных формирований. Средние и высшие классы всегда посматривали на эти кашбас[4], окружающие долину Каракаса, с любопытством и страхом. Они не решались приблизиться к ним. Безусловно, до них доносились их крики, звуки стрельбы и шум от бесконечных праздников. Если кто-то все-таки поднимается и выходит из своего джипа Тойота, то ему разъясняют: «Тебе сюда нельзя, живым ты отсюда не выйдешь». Поэтому корреспонденты не идут в горы и довольствуются информацией, полученной от левой или правой интеллигенции, которая сама плохо представляет, что там происходит.

А нам повезло. Мы поднялись туда и спустились вниз вместе с кандидатами в Конституционную ассамблею. Те из них, которые были чавистами, как сеньора из района Баррио 1 мая в Санта-Розалия, говорят, что Национальная Конституционная Ассамблея «должна служить народу, быть властью народа, а не тем, кто говорит нам, что мы что-то имеем, когда это не так». Они иронично улыбаются, глядя на кандидатов —  жен или детей высокопоставленных руководителей-чавистов.

«Социализм» для этих людей — это выгоды, полученные в результате революции, которые теперь находятся под угрозой со стороны правых и экономического кризиса. Народная власть, к которой они стремятся — Коммуна или Автономный Совет Коммуны. Именно это Чавес им предложил, именно этого он и хотел.

За пять лет революции было построено 1 млн. 700 тыс. единиц социального жилья по цене ниже себестоимости. Этот план — мировой рекорд. Это была Великая Миссия Строительства жилья (Gran Misión Vivienda), которую запустил Чавес после наводнений, в результате которых погибли и остались без крова сотни тысяч семей. Средняя площадь построенных квартир — около 70 квадратных метров.

Эти дома были построены в центрах городов, а не на окраинах. Миллионы бедных людей теперь живут так же, как в коммунах Провиденсия или Суньоа[5], к ужасу среднего класса, привыкшего к тому, что бедные и их плохие обычаи находятся далеко от них.

Строительство, программы (миссии) по здравоохранению, образованию или обеспечению продуктами питания — то, что в настоящее время правительство хочет защитить конституционными средствами. Если это не удастся, и в течение 24 часов программы отменят, то произойдет то же, что и в Вилла-Сан-Луис-де-Лас-Конде в Сантьяго, где после переворота 1973 года бедных погрузили в мусоровозы, чтобы не загрязнять местность, где живут «красивые люди».

Мы не знаем, правильно ли называть НКА попыткой перенести решение проблем на завтра и выиграть время, как говорят о ней правые и «критические чависты». Либо это средство, дополнительный инструмент, чтобы избежать выборов. Но правда в том, что на этих холмах, в тылу чавизма, НКА пользуется авторитетом. В том числе и потому, что подобранные властью кандидаты не были единственными, и представители местных районов, коммун, разных социальных групп (профсоюзы, предприниматели, студенты, молодежь, пожилые люди, спорт, культура и т.д.), а также представители коренного населения получили возможность избраться.

Может быть, надежды, которые возлагают на НКА, напрасны. Поскольку есть такие проблемы, как государственный капитализм и зависимая от нефти экономика, организованная преступность и продовольственный суверенитет, которые не могут быть решены в срочном порядке, как того требует ситуация. Но, как нам сказал бывший министр торговли Эдуардо Саман (а также независимый кандидат): «НКА — единственный выход, это прекрасная возможность совершить политический поворот, чтобы обычные граждане могли непосредственно участвовать в работе правительства».

И, исходя из этого, можно переосмыслить не только принципы управления, но и механизмы функционирования всего общества на основе простых базовых принципов чавизма. Такое решение кажется наивным, но это огромная задача, которая требует диверсификации экономики, создания социальных предприятий, научной и культурной революции.

Кто знает, рассчитывал ли Николас Мадуро, объявив о выборах в НКА, что значительная часть оппозиции будет в ней участвовать, чтобы заключить новый общественный договор? Как бы там ни было, этого не случилось. Одни противники, возможно, слишком полагались на успех своего протеста, другие боялись оказаться слишком близко к Мадуро.

Многие задавались вопросом, правильно ли, стоит ли созывать НКА без этой важной части общества. Вопрос остается открытым, и отвечать на него должно само общество. После своего поражения правые находятся в шоке, а поскольку не произошло вооруженного вмешательства США (к которому они призывали с вопиющим бесстыдством), им придется вести переговоры, обсуждать, дискутировать. У оппозиции должны появиться другие лидеры, менее зараженные ненавистью и с лучшим пониманием общества и политики, готовые действовать. Это действительно «выход».

Оригинал статьи: https://madmimi.com/p/a2169a?fe=1&pact=10879996-140758809-7580950751-fc39ce3d5de7ec8aa79ece1e1140732866069988

[1] Что-то вроде баррикады или траншеи, там могут быть горящие автомобили и другая техника, а также почти невидимая натянутая проволока для обезглавливания людей.

[2] План Мадуро по поддержке армии во время голосования.

[3] https://www.youtube.com/watch?v=xh6DwasSdUQ

[4] Кашбас — арабское слово берберского происхождения, цитадель, укрепленное пространство.

[5] Коммуны в Чили.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

один + 16 =