Суперкомпьютер Путина

В чем суть статьи Суркова о глубинном народе и государстве, которое без демократических институтов реагирует на его нужды, что он хотел ей сказать? 

На самом деле Сурков выразил то, что у большинства граждан на уме. Не хотят они демократии, не готовы к ней. Почему? Да потому, что вместо демократии у нас есть план! Эта мысль, несмотря на то, что пытается доказать Сурков (а доказать он хочет, что Путин построил принципиально иное государство, отличное от советского) возвращает нас к теме СССР 2.0

И здесь мы продолжаем использовать советское наследие. В самом деле, зачем нам демократия, если мы все можем запланировать и раздать всем по потребностям.

Давайте признаемся, что нет у нас никакой партии КПРФ, есть государственное министерство по делам ностальгии по советскому прошлому. КПРФ отвечает за расклейку афиш, праздничные мероприятия, флаги. Это завхозы от коммунизма. Ведь понятно, что это весь этот официальный коммунизм — коммунизм потребительский, и распределять его населению среди прочего фастфуда может только сама власть и лично Путин как ее олицетворение. Для любителей фастфуда Путин — главный коммунист, он же главный либерал и националист и все остальное, кому что нравится. На самом деле никакого Путина нет. Он – гигантский вычислительный центр, который осуществляет распределение продуктов согласно заявкам и потребностям граждан. Правда, не всех граждан в равной степени и не всегда, но эти недостатки он в будущем исправит, если захочет.

Затем проходит социологический опрос, который почему называется у нас выборами. Голоса считают, и распределяют все по потребностям. Согласно процентам распределяют кому и чего сколько надо. Единый государственный рупор начинает вещать и раздает каждому строго по потребностям. Пятнадцать процентов про советскую ностальгию и про то, какой нехороший Солженицын, десять – про либеральную демократию и великого Солженицына, больше всего голосов, конечно, набирают Петросян, сериалы и Дом-2, ибо такова воля народа. Где-то на подпольных приемниках вещают передачи для более малочисленных групп населения: для кого проевропейские националисты за отделение Кавказа и визовый режим, для кого державные националисты-имперцы, то же самое с коммунистами: есть видеоблоги как религиозно державных запутинских левых, так и леволиберальных леваков. Есть даже отдельное вещание даже для таких категорий как граждане СССР с паспортами СССР и борцы с электронным концлагерем.

Никого, даже сотой доли процента населения не забыл наш вычислительный центр.

Правда, не все происходит с помощью выборов. С либералами, например, договариваются кулуарно, чтобы не травмировать чувства тех, кто считает, что мы до сих пор живем в Советском союзе.

Такая демократия предусматривает и различные договоры и компромиссы в интересах большинства граждан. Например, компромисс под названием “Единая История”, в результате которого можно положительно высказываться о Сталине и советской эпохе как о сильном государстве, и взамен этого нужно плохо отзываться о Ленине вообще и о революционерах в частности, и всячески возвеличивать Николая Первого как гонителя революционеров главную фигуру русской истории. Хотя здесь дело может дойти до поклонения Мартынову и Дантесу, но все же этот компромисс лучше, чем прежний гнилой компромисс. Согласно ему всем нужно было ненавидеть коммунистов и за это коммунистам позволялось немного и осторожно похвалить Троцкого за гуманность и либерализм. Кроме того, можно было выяснять, был ли прав Сталин по отношению к Ленину, Ленин по отношению к Марксу и Маркс по отношению к самому себе. На уровне самокопания Маркса часто возникали сложности. Это был гнилой компромисс. Нынешний гораздо лучше отражает интересы и запросы граждан.

Была в шестидесятые такая идея – математическими средствами подсчитать запросы и потребности всех граждан и научиться удовлетворять их. Создать суперкомьютерный коммунизм. Государство само посчитает, сколько стоит ваш труд, узнает ваши потребности (в том числе идеологические и культурные) и выдаст каждому то, что ему причитается. Волшебная машина сама все узнает и посчитает – потому, что уже двадцатый век, технологический прогресс позволит нам спокойно пожить и ни о чем не беспокоиться. Между тем, многие ошибки в хрущевское время именно так и совершались – брали теоретически верные “машинные” положения (про целину, реорганизацию колхозов, агрогородки), которые, якобы должны были привести нас к коммунизму, пытались их реализовывать, а приходили в итоге к полному провалу. Нет, не все может посчитать машина, и совсем не может она раздать людям богатства, каких в стране нет, но которые нарисовала в воображении советского человека сказка о техническом прогрессе.

Вычислить идеологические запросы людей с помощью чудо машины и социологических опросов – еще более невыполнимая задача. Мало того, что партии. которые образуются по результатам этих опросов, очень быстро приобретают вкус к власти, рассаживаются по своим местам, и никаким опросам подчиняться не хотят, так еще и граждане с такой же скоростью теряют интерес подсадным уткам и политикам-провокаторам. Посмотрят они, что чуть ли под эгидой администрации проводят собрания неких «граждан СССР», а потом на то, как власть провоцирует их захватывать административные здания и благополучно арестовывает – и желание участвовать в подобных политических авантюрах быстро пропадает. Более того, народ отказывается от всякого участия в политике, поскольку везде видит таких подсадных уток, и начинает жить своей жизнью. Так и образуется глубинный народ, потребностей и настроений которого государство не знает и узнать не может. «Мы так и не изучили потребностей глубинного народа, который серди нас живет» – такой фразой можно было бы озаглавить статью Суркова.