Творческий труд и лапти

«Товарищи, для меня совсем непонятно, когда мне говорят, что не хотят выполнять такую механическую работу, а ищут какой-то живой работы. Когда ко мне пришла молодая девица, только что окончившая учение, и заявила мне, что она не хочет выполнять техническую работу, что ей нужно живое дело, то я ей сказал: «Очевидно, у вас неживая душа». Каждый живой человек при коммунистическом строе не может делать мертвого дела, каждая работа живая. Разве шитье шинели не механическая работа? Конечно, можно было бы одуреть от этой работы, если не представлять себе, для чего это делается, если не было бы никакой цели в этой работе. Но при коммунизме, когда вы просмотрите всю историю, куда эта шинель идет, когда подумаете, что ее будет носить тот красноармеец, который стоит в окопах, бьется с врагом, что этой шинелью будет согрето то горячее сердце, которое наносит смертельные удары врагам Советской власти, будет согрет тот красноармеец, который идет на смерть для завоеваний прав угнетенных классов, когда вы с каждым стежком проникнетесь этим сознанием, то эта работа не будет механической работой, а будет самой живой. Ведь можно говорить и самые революционные речи механически, передавать как граммофон одну и ту же речь бесконечное количество раз. Я могу великолепно сказать вам такую речь, где каждое слово будет отчеканено, в которой ни один знаток русского языка не найдет ни одной неверности в построении фразы, но это будет механическая речь. Тот старик, который плетет лапти для нашей Красной Армии, если он связывает эту работу с известной идеей, если он говорит: «Я хочу на склоне своих лет участвовать в советском строительстве, но так как при своей слепоте, при своем бессилии я не могу ничего делать, то буду плести лапти, которые, может быть, пригодятся тем красноармейцам, которые идут защищать Советскую власть»,— то этот старик есть величайший агитатор, он делает самую одушевленную работу в мире. Вот в чем сущность великого завоевания Советской власти».

ИЗ РЕЧИ М. И. КАЛИНИНА НА ОБЪЕДИНЕННОМ ЗАСЕДАНИИ ЧЛЕНОВ ПЕТРОПАВЛОВСКОГО СОВЕТА 21 ноября 1920 г.

От редакции:

В словах Калинина (мы приводим их ниже) есть большая доля истины: даже самая примитивная механическая работа не покажется вам столь бессмысленной и отупляющей, если вы понимаете, зачем она нужна, какую преследует цель. Когда человек не просто запомнил, что работает на благо социализма, но еще и понимает, как забитый им гвоздь или сплетенный лапоть послужит его строительству. Например, крестьянин сплел для Красной армии лапти. Красноармеец надел лапти и пошел на фронт — крестьянин хочет узнать, как дела на фронте, и за что воюют красноармейцы, потому что знает, что вложил туда и свой труд. Или, допустим, рабочий делает на заводе гвозди. С помощью гвоздей сколотили телегу — повезли на ней станки для нового завода — рабочий начинает интересоваться, где и зачем строятся заводы, как внесенная им, пусть и небольшая доля труда приближает социализм. То есть, стремится узнать, каким образом устроено все хозяйство, для какой цели оно работает.

Это и есть по-настоящему творческий труд (пускай и на самом примитивном своем этапе). Творческий (креативный) труд, о котором так много говорят сейчас, часто оказывается антитрудом, трудом наоборот. Человек может выполнять самую квалифицированную работу, пользуясь всеми достижениями современной техники, но при этом он понимает, что никто не расскажет ему, для чего он трудится, какова конечная цель и результат его труда, от него это стремятся всячески скрыть. Работник понимает, что даже окруженный всем благами техники и цивилизации он все равно остается узким специалистом — человеком, ограниченным по части того, как устроена жизнь и экономика, и какое место во всем этом занимает его труд. Рано или поздно рабочий замечает, что труд его и миллионов других работников используют, чтобы хоть как-то поддержать на плаву умирающий капитализм, что никакого аналога аналога социализма, цели, к которой должно двигаться общество и человечество (даже и виде «образа будущего») капиталисты предложить не могут. И человек видит, что в лучшем случае он тратит свои силы впустую, в худшем — расходует их на разрушение. Изобилие общества потребления вряд ли его способно его обрадовать, предметами потребления можно лишь на время завалить образовавшуюся брешь. Такой творческий труд вряд ли может принести что-то кроме знаменитой сартровской «Тошноты».

До последнего времени рабочий мог хоть как-то утешать себя надеждами на развитие демократии (что гуманизм и отсутствие насилия позволят создать более совершенное общество) и на технику (что новое общество удастся создать с помощью техники, искусственного интеллекта и технократов). Теперь ясно, что эти надежды не оправдались, и капиталист не подкинет тебе с барского плеча ни демократии, ни технических новинок— просто потому, что у него этого уже нет. А бороться с капиталистом, не пользуясь его подачками рабочий пока не готов. Отсюда и тошнота.

Конечно, уже в годы застоя такой идеализм в духе «поработай на благо коммунизма» уже вызывал смех, но ведь социализм уже и не строили, и человек, пусть и инстинктивно, это понимал. «На благо родины» работать тоже не очень стремились — потому, что и это было враньем. Еще смешнее разговоры про бескорыстную помощь всяким радикальным левым или КПРФ — там уж точно коммунизм и рядом не валялся.

Бывают такие моменты, когда усиленной работой положение дел не изменишь (это те же технократические иллюзии), а организованно выступить против вредителей и капиталистов пока не получается — тогда человек объявляет тихую анархическую забастовку. Отсюда лень и безразличие ко всему вокруг.